Окончание. Начало здесь.

Господин Боттадий Картафилис сидел за неизвестно откуда взявшимся роскошным офисным столом цвета морёного дуба. Почти всё место на столе занимали похожие на одноразовые стаканчики для питья белые пластиковые горшочки с молоденькой, едва народившейся травкой нежного салатового цвета.

- …пшеничные проростки, выращенные не абы как, а на специальной почве, составленной из белой глины, шунгита и некоторых секретных добавок, разработанных специально в институте Вайцмана! – вдохновенно вещал артист. – Всего за тридцать шекелей Вы сможете насытить Ваш организм абсолютно всем необходимым!

И Боттадий немедленно продемонстрировал, как именно нужно насыщаться. Сцапав одну из своих баночек, он вкусил от несчастных росточков и принялся тщательно жевать. Лиору сразу вспомнилось, как в детстве, в течение трёх лет подряд мама возила его к тётке в кибуц, где была животноводческая ферма. Он до сих пор не мог забыть, как пятилетним пацанёнком впервые оказался в коровнике и увидел огромных животных с короткими кривыми рогами и меланхолическим выражением на морде, неторопливо жевавших корм в стойлах. Потом отношения у мамы с тёткой как-то испортились, и Лиор больше в кибуце не бывал. И даже став взрослым, никогда туда не рвался, будучи горожанином с ног до головы. Но жующие коровы до сих пор остались в памяти…

Написано специально для конкурса «Всё не так, как кажется…» в сообществе Массаракш. Этот рассказ - нечто вроде мини-детектива, хоть по сюжету никто не расследует преступлений. Тем не менее, как и в настоящем детективе, угадать, «кто стащил плюшки», будет нелегко. А чтобы Вам в этом помочь, я снабдил текст примечаниями. Конечно, можно обойтись и без них, но примечания помогут вам окунуться в атмосферу иной реальности…
Кстати, чуть не забыл. Если вдруг окажется что Вы, дорогой читатель, будучи глубоко верующим христианином, сильно возмутились при чтении этого невинного текста, то просто пройдите мимо. Ибо затевать священные войны любого толка я не буду.

Рассказывают, что Йешуа́ Г̃а-Ноцри́ въехал в Йирушала́им на белом ослике. Если это правда, то должно быть рослый назарянин имел забавный вид, сидя на спине своего миниатюрного скакуна и подметая дорожную пыль длинными ногами в сандалиях. А вокруг гудела и гомонила взвинченная предыдущими проповедями чудотворца толпа. Хорошо, что тогда ещё не было обычая отрывать кусочки одежды знаменитостей на память! Впрочем, Йешуа́ такого наверняка бы не допустил. Судя по сочинениям христиан, это был скромный малый. В тот раз, спустившись с Масличной горы, он хотел всего лишь тихонечко, без лишнего шума попасть в Священный Город. Но у Золотых ворот толпа устроила ему, как это теперь сказали бы, несанкционированную демонстрацию. А может, Йе́шу того и желал? Сознательно провоцировал беспорядки с целью подвести йирушалаимских иудеев под римские мечи? Всё-таки этот тип был очень умён…

Лио́р Тами́м, финансовый директор артклуба Парго́д что на иерусалимской улице Бецале́ль, недолюбливал Йе́шу, да сгинет имя его и сотрётся память о нём. Всё потому, что именно этого безобидного, в общем, человечка угораздило оказаться основателем христианства. А уж от этой религии, точнее, от её последователей, иудеи претерпели по полной программе в течение более тысячи лет.

Окончание. Предыдущая часть здесь.

- Лично для себя ничего, Боже упаси! Я абсолютный бессребреник! – ухмыльнулся Принц, - А если серьёзно, то мне до смерти жалко, что пропадает такое симпатичное во всех отношениях место, как эта Ваша Цитадель Мрака. Она просто идеально подходит для открытия свободной экономической зоны. Область, контролируемая при помощи магии, как нельзя лучше годится для того, кто по каким-либо причинам не любит пристального внимания общества. Даёшь суверенное государство Мракобесия с благоприятным инвестиционным климатом! Жалко, нет больше вулканов. Они могли бы стать дополнительной преградой для всяких любителей совать нос куда не следует… Эх, папаша! У меня от перспектив просто дух захватывает! Банки, казино, публичные дома, заводы по выпуску современного оружия, лаборатории по производству наркотиков… Кстати, хорошо бы осушить часть болот и устроить в тех местах посадки конопли и мака, которые будут охранять потомки Вашего милейшего Церберчика…

- Что ты несёшь?! Какие банки, какие наркотики? Уж не потребляешь ли ты сам это дерьмо?! Похоже, совсем у тебя мозги спеклись…

Продолжение. Начало здесь.

- Здравствуйте, папаша! Как Ваше здоровье? Как поживаете?

- С каких это пор ты стал интересовать моим самочувствием, с-с-сынок? – язвительно откликнулся старик, - К тому же, слишком много тебе чести называться моим сыном, стервятник этакий! Являешься только когда тебе что-то от меня нужно… Говори, зачем пришёл, и проваливай!

- Какой Вы язвительный, папаша, слова доброго от Вас не дождёшься!

- Добрые слова глаза в глаза говорят! А ты нацепил очёчки, без них на меня уже и взглянуть не смеешь!

 Молодой человек спокойно снял тёмные очки и небрежно сунул их в карман пиджака. Его широкое, скуластое, довольно привлекательное лицо совсем не напоминало жутковатую образину сидевшего на троне. Если бы не глаза, такие же, как у старика, красные, с не то змеиными, не то кошачьими зрачками. 

Под низким, затянутым серой пеленой облаков небом расстилалась унылая заболоченная равнина, покрытая зарослями осоки с проплешинами стоячей вонючей воды. Из трясины кое-где поднимались невысокие холмы с редкими искривлёнными деревцами. Между холмами тянулась ухабистая грунтовая дорога, по которой с трудом пробиралась роскошная легковая машина неброского, подстать окружающему пейзажу, мышиного цвета.

Единственный пассажир, молодой человек лет двадцати пяти в дорогом сером костюме и больших зеркальных очках, развалился на заднем сидении просторного, рассчитанного человек на семь кожаного салона. В то время как шкафоподобный водитель напряжённо следил за дорогой, полностью поглощённый управлением, молодой человек капризно морщился, когда колёса автомобиля ныряли в очередную рытвину, и лениво поглядывал на вырастающую впереди за холмами чудовищную крепость.

Чёрная базальтовая громада всё больше нависала над дорогой, заслоняя небо. Она была настолько велика, что зубцы крепостных стен можно было разглядеть, лишь удалившись на значительное расстояние, а верхушки неприятно изломанных башен вонзались в небо на вовсе недосягаемой для глаза высоте,  скрываясь в облаках.

- Слушай, как ты относишься к тому…

- Я к нему никак не отношусь.

- Почему?

- Потому что вредная!

- Но послушай…

- И слушать не желаю!

- Да ведь я же только хотел спросить…

- Спрашивай у ясеня! Или, вон у этой, как её… Дубовицкой!

- Во-первых, не Дубовицкая, а Дубровкина. А во-вторых, при чём тут она? Я же не её собираюсь…

- Ах, значит, её ты уже не собираешься, да? Её ты уже успел?!

Давно уже в Лесу не было так влажно. Тёплый туман висел в воздухе мутной пеленой, никак не решаясь пролиться дождём. Даже привычная к таким фокусам погоды кайса чувствовала себя не в своей тарелке. Её пятнистые бока тяжело вздымались и опадали на бегу, а короткая шерсть давно стала мокрой от пота. Скорей бы наступил прохладный зимний сезон, когда в Лесу становится сухо и приятно.

Сегодня кайсу не радовали ни живописные фосфоресцирующие в сумраке Леса гнилушки, ни разноцветные шляпки бранжей, слабо шевеливших бахромой тоненьких жгучих усиков. Впрочем, бранжами кайса предпочитала любоваться издалека. Хотя они не могли причинить ей вреда, всё же прикосновение усиков было неприятным.

- Привет! – сказал я Семипалому Котёнку.

Котёнок был очень занят: лёжа на спине, он смачно грыз верёвочный бантик, привязанный около лежанки к решётчатой стенке клетки. Довольно большая клетка с несколькими котятами стояла на полу в зоомагазине, а я сидел возле неё на корточках и пытался привлечь к себе внимание Семипалого Котёнка.

- Привет! – повторил я.

Котёнок оторвался от своего занятия и весело посмотрел на меня.

- Привет, ага! Чего тебе?

Я… Это… – смутился я, не зная, как подступиться. - У тебя на передних лапах по семь пальцев…

- Ну да.

- И каково оно, быть семипалым?

- Нормально.

- Не мешает?

- Да вроде нет. Когда вырасту, наверное, вообще классно будет. Я с такими лапами любого кота располосую в клочья! – восторженно заявил Семипалый Котёнок и мотнул головой в сторону более взрослого котёнка-подростка, занимавшего противоположную лежанку в клетке. – Ты не смотри, что он меня только что одолел. Он старше и сильнее. К тому же мы боролись понарошку. А вот когда я сам стану взрослым!..

- Но ты же не такой, как все. Тебя это не беспокоит?

- Не-а! Другие котята со мной играют, а старшие иногда вылизывают. Всё в порядке.

Семипалый Котёнок нетерпеливо поглядывал то на меня, то на свой хвост. В этом возрасте ловля собственного хвоста – одно из лучших занятий для котят.

- Слушай, ты чего тут торчишь? Взять меня хочешь? – поинтересовался он.

- Не могу. Там, где я сейчас живу, не разрешают держать котов.

- Жалко. А если бы разрешили, ты бы взял?

- Честно говоря, не знаю. Ты, всё-таки, семипалый…

- Дались тебе эти пальцы! Посмотри на меня. Я красивый, в меру упитанный… – тут котёнок хихикнул. – Характер своеобразный, но покладистый. Будешь меня кормить и любить – в долгу не останусь. Я же не дурак; понимаю, что людям надо. Чтобы тарахтелка-урчалка работала, и мех был чистый. Ну, ещё кое-что по мелочи…

- Извини, ты, конечно, прав, – ответил я. – Если я перееду туда, где можно держать котов, то возьму тебя с собой.

- Вот и ладно. Когда надумаешь – заходи. Если меня к тому времени не продадут, - сказал котёнок и принялся с упоением гоняться за собственным хвостом.

Окончание. Начало здесь.

- У меня нет еды. Я не могу Вас накормить, - снова зазвучал в голове странный голос.

Страшная слабость навалилась на вождя. Всё пропало. Этот невообразимый, чудовищный кабан, дух-покровитель, не хочет помочь. Или не может, какая разница? Теперь надежда покинула вождя окончательно. С трудом приподнявшись, он сел как привык, скрестив ноги. На штаны и рубашку закапала кровь из рассечённого лба. Вождь вяло подумал, что надо бы наложить повязку.

- Почини хотя бы моё копьё! Оно совсем разбито.

- Я не чиню копий. Кстати, ты можешь сделать это сам.

- Не могу. Моё оружие рассыпалось на кусочки, которые я не в состоянии скрепить.

- Сожалею, но ничего не могу поделать. Я не снабжаю едой, не вызываю дождь и не чиню копий. Когда-нибудь твои люди научатся делать такие вещи сами. Тогда это будет называться наукой.

Последнюю фразу вождь не понял. В нём зрело глухое раздражение на всё вокруг. На засуху, на дичь, которая исчезла, на этого неправильного духа-покровителя.

Место и время действия неизвестны.

Вождь племени отправился в лес, чтобы убить Сахарного Кабана. Сахарный Кабан считался духом-покровителем племени, а вождь – единственным охотником, не просто стоявшим на ногах, но ещё способным выйти на охоту.

Племя давно и жестоко голодало. Это был не тот голод, который посещает многих людей с завтрака до обеда. И даже не то неприятное чувство, какое время от времени испытывают люди, вынужденные сидеть на диете. Настоящий мерзкий обессиливающий голод, когда сначала еды насилу хватает, чтобы таскать ноги. Потом пища кончается, и думаешь только о ней. И, наконец, есть уже особенно не хочется, и человек просто ожидает смерти, теряя не только силы, но и волю к жизни.

- Это неправильная фотография!

- Почему?

- Разве так бывает? Посмотри, какой у тебя закат! Какие роскошные малиново-оранжевые облака! А на самом деле тут какая-то серая дымка и полуголые деревья…

- Мой закат тоже настоящий! Просто я сделал снимок месяц назад.

- Признайся, ты, наверное, его подретушировал?

- Да нет же! Что видел, то и снимал. А позавчера я здесь наблюдал ещё один хороший закат. Только чего-то в нём не хватало. Не стал я его фотографировать.

- А вот эта площадь? Где все твои пёстрые люди? Где голуби? И в фонтане нет воды…

- Глупышка! Люди сюда приходят в конце недели. А голуби прилетают, когда людно. Привыкли, что их подкармливают. И фонтан тоже для людей. Поэтому сейчас он не работает.

- Останови машину!

- Что такое?!

- Останови машину и поезжай назад, вон до того пустыря!

- Ну, хорошо, хорошо. Что там такого особенного?

- У тебя на снимке в этом месте стоит домик. Двухэтажный, из красного кирпича, с полукруглыми окнами! По стене вьётся плющ, у крыльца растут пионы. А в действительности тут пусто. Только одуванчики и речной берег!

- Когда мы проедем ещё немного вперёд, ты увидишь этот домик. Просто там он зажат между другими зданиями. И пионов хозяева не посадили.

- Но это неправда!!! Домик там, а одуванчики и речка здесь. Пионов вообще нет! Если всё сложить, получится как раз то, о чём я мечтала! А ведь такого места не существует. И не ври мне про закат! Заката, наверное, тоже не было…

- Ну что ты, малышка! Ну, не надо хлюпать носом! Я просто хотел сделать тебе приятное. Не унывай! Мы сами построим домик с полукруглыми окнами. И посадим пионы и плющ. Может быть, даже на этом пустыре. Вот заработаем и построим.

- Правда?

- Правда, обещаю!

- Честно-честно?

- Честно-честно. Клянусь бабушкой моего попугая!

Не тянет меня на родину, на Землю, то есть, и всё тут. Говорят, есть такая болезнь, ностальгия называется. Лично мне она почему-то никогда особенно не докучала. Кстати, некоторые иммигранты со стажем говорят: «После того, как поменяешь вторую планету, становится не особенно важно, где жить». Вот и я так думаю, хотя всяко бывает.

Например, один мой друг, Коля, или, как он себя теперь называет, Вурстуфсвурм, до сих пор по Земле тоскует. Только разве он сможет там устроиться дрибундовщиком синксопов, пусть даже и нестаршим? Нет на Земле такой профессии. Но Коля всё равно здорово ностальгирует, особенно когда дренябнет стуккан «Золотого Денебского».